Лениниана - произведения искусства и литературы, посвящённые Владимиру Ильичу Ульянову (Ленину). Живопись, скульптура, кино, литература, филателия, фалеристика, фольклор, театр и многое другое.



Светлов Михаил | Медный интеллигент

Медный интеллигент

Без десяти минут семь
Медный всадник вздрогнул и ожил,
Сошел с коня, по-прежнему нем,
И молча стал приставать к прохожим.
Он будто спрашивал:
чья это смерть
Одела в траур людей и здания,
Что даже его привычную медь
Сегодня весь день раздирали рыдания?
Никто ничего ему не ответил:
Их много - людей, он один на свете.
Спали, когда он пришел с прогулки,
Свернувшись котятами, переулки.
Спиной к Петру, лицом к Неве
Стоял курчавый человек.
Ночь размышляла, к нему подползая:
Можно его обнимать иль нельзя ей.
Звездами был Ленинград осыпан,
И губы Петра отворились со скрипом:
"Застонет моряк, если вот-вот утонет,
И самый бесстрашный застонет в беде.
Мне стон их понятен, но мною не понят
Сегодняшней скорбью отмеченный день.
Кто это смолк, но всё еще слышим?
Он выше меня? И на много ли выше?"
Человек молчал, и ночь молчала...
Сдавлена под тяжестью металла,
Бровь Петра чуть-чуть затрепетала.
"Ведь оплакивала не меня же
Вся моя родимая земля.
Я не умирал сегодня. Я
В этот день не простудился даже.
Только слышал я сквозь медный сон:
Чьей-то смертью город поражен".
Обернулся медленным движеньем
Человек и молвил:
"Умер Ленин!"
Темный отдаленный форт
Слышал, как затрясся Петр,
Даже конь, недоуменьем сбитый,
Опустил одно копыто.
Еле слышно к уху донеслось:
"Объясни мне, что ты произнес,
Для народа моего родного
Где ты выкопал такое слово?
Кто он и какого чина?
Вероятно, маленький мужчина.
Трезвенник! Его бы зашатало
От одного Петровского бокала!
Выросший ребенок - город мой,
Для Руси моей удобный дом,
Ты обрадовался, что пришел другой,
Он ушел, и ты грустишь о нем.
Год за годом по Неве уплыл,
Ты меня еще не навестил,-
В день ли смерти, в день ли именин
Я стою по-прежнему один.
Никто не пришел, никого нет.
Только сегодня часов в пять
Явился какой-то худой поэт,
Проторчал два часа и пошел спать.
И больше он сюда не придет,
Он не покажется, сукин сын.
Ему ведь известно, что я - Петр,
Великий плотник моей Руси.
Русь родная, ты забыла
Четкий шаг твоих потешных,
Без разбору тратишь силы
Не для русских, для нездешних.
Ах, я помню: ты боролась,
Не давалась нипочем
Расчесать немытый волос
Заграничным гребешком.
И теперь вот год за годом
Уплывают, и я знаю:
Острижешь России бороду,
У нее растет другая.
Как же мог уйти с победою
Тот, что смолк в моей стране,
Если он не мог как следует
Даже ездить на коне?
Всю премудрость книг богатых
Он в Россию натаскал,
Как учил его когда-то
Бородатый немец Карл.
Но моей славянской расе
Не звенеть немецким звоном,-
Сколько б дерево ни красить,
Будет дерево зеленым.
Русский утром встанет рано,
Будет снег с крыльца счищать,
В полдень он напьется пьяным,
Ночью шумно ляжет спать,
Утром он проснется рано
И посмотрит - есть ли снег;
Если есть, напьется пьяным,
Если нет - запьет вдвойне.
Утром он проснется рано,
Ночью снова будет пьяным".
Около семи утра
Смолкла речь уставшего Петра.
Сквозь молочный свет была видна
Всадника позеленевшая спина.
Медленно и величаво,
Чуть картавя, отвечал курчавый.
Видно было, как его слова
Схватывает Нева,
Слышно было, как, ломая лед,
Хочет прокарабкаться вперед.
"Ай, Петр, Петр!
Человек кричит, когда ему больно.
Зверь рычит, не найдя берлогу,
А Медный всадник сидит недовольный,
Что его никто никогда не трогал.
Стонет моряк, если вот-вот утонет,
Стонет поэт, если в стужу пальто нет,
Но ты-то чего здесь развел сентименты
Последнего Медного Интеллигента!
Ты в двадцать четвертом здесь правил конем,
Как в двадцать третьем и в двадцать втором,
А мы в это время у гроба стояли,
Как статуи чьей-то огромной печали.
Ты еще не видел, чтобы
Рядом горевавшая у гроба,
С человеком чувствуя разлуку,
Тень его вздымала руку.
Русь большая плакала во мгле...
Человек последний на земле
Так еще, наверно, зарыдает,
Меркнущее солнце провожая.
Но мы знаем: если землю вдруг
Схватит вулканический испуг,
Память о Владимире лелея,
Хаос не разрушит мавзолея.
Но мы знаем: мертвый Ленин рад,
Что назвали город - Ленинград,
Чуем: вместе с нами Ленин, рядом
Над оледенелым Ленинградом.
Пароход придет из-за границы,
Чтобы мудростью его напиться,
Быстрыми и жадными словами
Побеседовать с его учениками.
Видишь, в гавани торговый флот
Русскую воду пьет...
Ай, Петр, Петр!
Если б знал ты, хмур и одинок,
Как России трудно без него, -
Смерти, догоняющей его,
Ты б коня направил поперек.
Ты б услышал, как, звуча в мученье,
Эхо, отскочив от молотка,
Над склоненной скорбью мужика
Трижды простонало:
- Ленин!
И, шагая по его еще
Свежему дымящемуся следу,
Больше, чем свое плечо,
Чувствуем плечо соседа.
Видишь, как нагнулась тьма
Слушать шаг идущих тысяч...
Это строят новые дома -
Терема плененных электричеств.
Как знамена вскидывая искры,
Взволнованный Волхов гудит...
Петр!
Это только присказка,
Сказка еще впереди".

1925 г.

Уважаемые посетители, если Вы заметили какую-нибудь ошибку или неточность на сайте, пишите в службу поддержки hotsq@mail.ru.

Светлов Михаил

Михаил Аркадьевич Светлов родился 4 (17) июня 1903 года в Екатеринославе (Днепропетровске). Умер 28 сентября 1964 года в Москве. Настоящая фамилия — Шейнкман. Русский советский поэт и драматург. Лауреат Ленинской премии.

Просмотрено: 203