Лениниана - произведения искусства и литературы, посвящённые Владимиру Ильичу Ульянову (Ленину). Живопись, скульптура, кино, литература, филателия, фалеристика, фольклор, театр и многое другое.



Детям о Ленине | Рисовальщица

Хаким Карим | Рисовальщица

Перевод с таджикского Ю. Смирнова

Здоровье знаменитой рисовальщицы и прославленной мастерицы Биби-Робиа ухудшалось с каждым днем. Родственники уже потеряли надежду на выздоровление. Всем было ясно: Биби-Робиа не расстелит больше свой якандоз [Прим. - Узкое стеганное одеяло для сидения] в тени шелковицы, не будет больше сидеть на нем до вечера с камышовым пером в руке, нанося на разноцветные ткани узоры, не будут радовать людей ее орнаменты и рисунки, не понесут к ней больше платки, сюзане [Прим. – Вышитое декоративное панно из хлопчатобумажной ткани или шелка] и свадебные покрывала женщины...

Биби-Робиа умирала… С трудом раскрыла она глаза, обвела взглядом людей, собравшихся у ее ложа. Ее близкие ждали подходящего момента. Они хотели спросить, довольна ли она ими. Они хотели сказать, что они ею довольны, и тем самым попрощаться с умирающей. Никто не шевелился. Взоры всех были прикованы к Биби-Робиа. Тишину нарушало только жужжание мух. Старший сын Биби-Робиа, человек с седеющей бородой наклонился и тихо спросил:

- Хорошо ли вам, мама?

- Спасибо, - едва слышно ответила больная, делая усилие, чтобы приподняться.

Ее сын и единственная дочь приподняли больную, подложили ей под спину подушки.

Некоторое время Биби-Робиа молчала, пристально глядя на большую нишу в дальней стене комнаты. Затем она перевела взгляд на дочь.

- Открой сундук и вынь оттуда сверток, - произнесла она.

Дочь сняла с сундука стопку одеял, отперла его и, вытащив из глубины большой, тяжелый сверток, положила его перед матерью.

По знаку больной сын ее развернул сверток.

И тут все увидели большое, расшитое шелком сюзане. Красивее и лучезарнее этого сюзане ничто не выходило из рук прославленной мастерицы. Это было ее лучшее произведение, как бы выражение ее самой. Каждый стежок кричал: «Это я, Биби-Робиа!» - и свидетельствовал о высоком таланте вышивальщицы.

Произведение трудолюбивых рук приковало к себе взоры всех. Оно пробуждало в сердце восторг и восхищение. Каждый невольно говорил: «Спасибо отцу, воспитавшему такую дочь!»

- Матушка, когда же вы это сделали? – вырвалось у ее дочери.

Биби-Робиа не ответила. Знаком она показала, чтобы сюзане повесили.

Оно заняло всю стену от потолка до пола, скрыв за собой ниши с расставленными в них мисками, блюдами, чайниками и пиалами.

Тихая улыбка радости озарила лицо Биби-Робиа. Казалось, она удивляется: «Неужели это сделала я?!» Но никто не смотрел на мастерицу. Люди не могли оторвать глаз от сюзане.

Действительно, это было необыкновенное сюзане. В центре его, вместо обычной красной розетки, был вышит портрет. Портрет человека, которого знают и любят все, того, с чьим именем на устах начинается у нас все дела и чье имя помогает успешно завершить их. Портрет человека, чье учение и заветы являются помыслами всех людей нашей страны.

Вышитый на белом карбосе [Прим. – Род холста] черным и красным шелком, этот портрет был чудом искусства. Из-под высокого и широкого лба на людей глядели живые и умные глаза. Трудно было поверить, что это всего лишь портрет.

Все молчали. Но вот раздался тихий голос Биби-Робиа:

- Этот портрет я начала вышивать в том году, когда Ленин навеки закрыл свои очи и траур объял весь мир. Много лет прошло с того дня. Беспрестанно я исправляла в портрете то, что мне не нравилось. Выдергивала нитки и вновь принималась за работу. И всякий раз какое-нибудь место не нравилось мне. Перед взором моим стоял тот Ленин, который заполнил мое сердце. Ленин, кончину которого я оплакивала много дней и ночей... Снова и снова я принималась за работу. Смотрите, кажется, мне удалось... я не знаю.

Взоры опять обратились к портрету. Люди внимательно разглядывали плод шестнадцатилетнего кропотливого труда, и сердца их наполнялись благодарностью к мастеру.

- Очень хорошо, - сказала старая подруга Биби-Робиа, ласково улыбнувшись.

- Шестьдесят лет я рисовала, - произнесла Биби-Робиа. – Рисовала и вышивала. За всю свою жизнь я не сделала ни одного изображения живого человека, кроме этого...

Старушка не поняла, что сказала больная. Тогда Биби-Робиа пояснила свою мысль:

- Потому что этот человек не умер и не умрет никогда. – И, обернувшись к старшему сыну, прибавила: - Сын мой, пошли это сюзане в подарок от меня в Москву.

Просмотрено: 182