Лениниана - произведения искусства и литературы, посвящённые Владимиру Ильичу Ульянову (Ленину). Живопись, скульптура, кино, литература, филателия, фалеристика, фольклор, театр и многое другое.



Детям о Ленине | Поручение Ильича

Виноградская Софья | Поручение Ильича

- Сашенька, не в службу, а в дружбу. Со всех ног, бегом, вот с этим ко мне домой, отдайте Надежде Константиновне, - торопила Мария Ильинична свою помощницу. – Только условие – одна нога тут, другая в Кремле. А то она не дождется и сбежит. С нее станется!

И Мария Ильинична сунула Саше под мышку папку, в которую были уложены материалы.

- Одна нога тут, - пропела Саша, срывая с вешалки жакетку, - другая там! – И Саша скрылась.

- Пропуск! Пропуск! – кричала вслед Мария Ильинична.

Но Саша неслась вниз по лестнице, вися на перилах, минуя ступени. Больше всего на свете боялась она сейчас опоздать с порученным делом.

А дело, как объяснила второпях Мария Ильинична, было в том, что Крупская прихварывала. Но, несмотря на это, собралась сегодня на работу. Владимир Ильич, наблюдая ее сборы, молча хмурился. А Надежда Константиновна уверяла, что ничего с нею на работе не станется, да и Главполитпросвет недалеко.

Тогда Мария Ильинична, которая в таких случаях становилась весьма находчивой, придумала, как удержать невестку дома. Она упросила ее написать для «Странички женщины-работницы» статью о помощи детям красноармейцев. И обещала сейчас же прислать из редакции письма работниц, крестьянок по этому вопросу. Крупская согласилась. Но, хорошо изучив характер невестки-непоседы, Мария Ильинична опасалась, что та все же не усидит дома. Потому-то и торопила она Сашу.

В квартиру Ленина Саша вошла с черного хода. Парадного она избегала, чтобы не встретить там Ленина.

Дверь открыла домашняя работница.

- Товарищ Вешнева? Вот хорошо, что поспели. Надежда Константиновна совсем собрались. Ладно, Мария Ильинична звонили, что вы уж поехали…

Саша вошла в кухню. В шерстяном платке, повязанном на груди крест-накрест, у окна, спиной к столу, стояла Крупская и, тщательно дуя на горячее молоко, отпивала его осторожными глотками из кружечки с новым, уже революционным рисунком: кубическая женщина в кумачовой косыночке и вокруг ее головы буквы «Восьмое марта».

- Здравствуйте, Надежда Константиновна! – поздоровалась Саша. – Я принесла от Марии Ильиничны…

Но Крупская даже не ответила на приветствие и не обернулась. Только торопливо поставила кружечку на стол, а сама прильнула к оконному стеклу:

- Ох, как будто уезжают! Позовите, скорее зовите его сюда, пусть к нам поднимется. Скажите, на минутку, - торопила она работницу. И пальцем оттирала запотевшее стекло. – Может, уже на фронт? – волновалась она. Работница посмотрела в окно и заспешила во двор. А Саша, поддавшись общему волнению, тоже подошла к окну.

Внизу, во дворе, у высокого крыльца с ротондой, ведущего в здание ВЦИК, стояла правительственная машина с брезентовым верхом и слюдяными окошками. А с крыльца спускался известный литератор. Его диспуты о культуре всегда собирали огромную аудиторию. Ленин очень ценил его дарование, но, несмотря на это, часто критиковал за отклонения от марксизма. Было это еще до революции, продолжалось и потом, после Октября.

За ним-то и послала сейчас Крупская, которой Ленин дал одно поручение. А поручение было вот какое.

В ту осень белые рвались к Москве. Положение красных войск было критическим. Они непрерывно отступали. Революция была в опасности. И тогда вот литератор предложил чрезвычайную меру для спасения положения.

- Обычные меры тут не помогут, - говорил он. – Чтобы победить, нужны сверхмеры. Поголовная мобилизация всех членов партии. Собрать всех в коммунистические батальоны. Батальоны большевиков со знаменами в руках и пением «Интернационала» пойдут впереди наших войск прямо на пулеметы белых. Они падут, погибнут, но прорвут белый фронт, и в воронку, которую они образуют, ворвутся красноармейцы, увлеченные порывом коммунистов. И белые будут опрокинуты. Так, только так можно спасти положение. Батальоны коммунистов под огонь! И мы победим! Победим силой высшего революционного духа!

- Вряд ли такое предложение разумно, - заметил Ленин. – Но, чтоб поднять дух наших войск, действительно нужны отличные агитаторы. Вот вы и поезжайте. Пошлем вас к нашим войскам.

Дома Ленин рассказал об этом родным и попросил их позаботиться о товарище, уезжающем на фронт, чтобы не заразился сыпным тифом.

Пока работница бегала вниз, Надежда Константиновна достала из шкафа бутылку из-под минеральной воды, наполненную какой-то темной жидкостью.

На пороге квартиры уже появился литератор. Крупская по-детски обрадовалась ему:

- Вот хорошо!

Поздоровавшись правой рукой и держа бутылку в левой, она тотчас принялась исполнять поручение Ленина.

- Пожалуйста, расстегнитесь немного, - попросила Крупская ничего не понимающего товарища. И, заметив его недоумение, пояснила: - Грудь откройте, мне нужно вот этим смазать.

При этом она сделала рукой плавное круговое движение, показывая, как она будет натирать грудь агитатора, отправляющегося на фронт.

Он отпрянул от нее в веселом недоумении.

Несколько конфузясь, она повторила свою просьбу.

- Пожалуйста, прошу, это очень важно, просто необходимо. Ну, только грудь…

- Да в чем дело, объясните бога ради! Зачем понадобилась моя грудь?

Очень спокойно и терпеливо, словно непонятливому ученику, Надежда Константиновна рассказала, что эту жидкость изготовил какой-то добрый старичок провизор и прислал в подарок Ленину, чтобы он уберегся от сыпного тифа.

- Вот просил Ильич, чтобы вас перед отправкой на фронт помазать этим…

Тут литератор захохотал, замахал руками и поклялся, что он охотней подставит свою грудь под пули белых, чем потерпит, чтобы его смазывали какой-то черной дрянью…

- Да что же это такое? Да куда вы убегаете? – восклицала Крупская. – Мне же Владимир Ильич поручил! Но тот все отмахивался и не давался в руки.

- Не звать же Ильича на помощь!.. – пробормотала беспомощно Крупская. – Ну что за ребячество?

Тут Саша, ставшая свидетелем разыгрывающихся событий и пораженная, казалось, в самое сердце тем, что поручение Ленина встречает сопротивление, проговорила тихо:

- А мне если бы товарищ Ленин велел даже это выпить, я бы выпила!

- Устами младенцев глаголет истина! – Литератор деланно-торжественно поднял палец вверх, рванул ворот френча вместе с пуговицей и крючком. – Сдаюсь! Мажьте!

Надежда Константиновна озабоченно принялась за дело. Подставила под горлышко бутылки сложенную ладонь, налила немножко темноватой жидкости и стала втирать ее, осторожно водя по груди литератора. Она повторила эту операцию раза четыре, затем попросила:

- А теперь еще голову. Чуть, чуть! Пожалуйста, нагните!

- Ну, голову так голову. Ильич мне не раз головомойки устраивал…

Крупская провела смоченной ладонью по вискам, темени, затылку.

- А теперь надо бы шею, - пробормотала она уже совсем робко. – Шею, и все. Право, все…

- Шею Ильич мне часто мылит. – Литератор повернулся. – Вот, покорно сгибаю выю свою…

- Ну, все! – вздохнула Крупская.

Литератор поспешно застегнулся, пригладил на висках влажные волосы, под которыми уже слегка просвечивали залысинки, и, явно смущенный проделанной над ним процедурой, ушел.

А Надежда Константиновна, проводив его до дверей, высоко подняла руку, поглядела бутылку на свет и обрадовалась:

- Еще осталось немного.

И она осторожно поставила бутылку на место, в шкафчик.

Теперь Саша наконец отдала ей папку с материалами для «Странички женщины-работницы» и, простившись, пошла опять черным ходом. Она миновала площадь Кремля, Троицкие ворота, Кутафью башню и вышла на мокрую, крытую булыжником площадь перед Манежем. Она шла, спеша по осенним улицам Москвы, очень довольная, что не опоздала, выполнила поручение секретаря редакции и заодно была свидетелем, как выполняли поручение Ленина.

Из книги Софьи Семеновны Виноградской "Искорка. Рассказы о В.И. Ленине". Издательство "Детская литература", Москва, 1971 г.

Просмотрено: 148