Лениниана - произведения искусства и литературы, посвящённые Владимиру Ильичу Ульянову (Ленину). Живопись, скульптура, кино, литература, филателия, фалеристика, фольклор, театр и многое другое.



Детям о Ленине | Комплект «Правды»

Виноградская Софья | Комплект «Правды»

Ровно в четыре в дверях секретариата «Правды» появлялся ленинский шофер Гиль, одетый с головы до ног в черную сверкающую кожу, как рыцарь в латы. Лицом и фигурой Гиль был подобен русскому богатырю Добрыне Никитичу – голубоглаз, розовощек, круглолиц, волосом светел, улыбкой добр, летами немолод, телом крепок, духом бодр.

Как и полагалось в первые годы революции, все на Гиле было кожаное – фуражка, куртка, брюки, сапоги, перчатки с раструбами. Так одевались шоферы гаража Совнаркома и знаменитые самокатчики – первые фельдъегери революции, лично доставлявшие на мотоциклах правительственные пакеты. Так одевались начальники героических продотрядов, добывавшие хлеб пролетарскому городу. Так одевались легендарные комиссары, чекисты, рабочие железнодорожных мастерских, депутаты Советов. Так одевался первый Председатель ВЦИК Свердлов.

Славная, несменяемая боевая кожАнка! Милая большевистскому сердцу и глазу черная тужурка! Она была неписаной формой, своего рода мундиром первых лет пролетарской революции.

После 30 августа 1918 года, когда враги стреляли в Ленина, когда Гиль поднял с мостовой раненого Ильича и умчал в Кремль, фигура ленинского шофера в черном кожаном неизменно связывалась с его мужественным поведением в роковую минуту во дворе завода Михельсона.

Когда Ленин оправился от ран, шофер снова возил его в старомодном высоком черном «роллс-ройсе», который скорее напоминал гоголевских времен тарантас, нежели современную автомашину. В этом автомобиле ездили на работу также Надежда Константиновна и Мария Ильинична. Днем Гиль возил их домой обедать.

В «Правде», где работала Мария Ильинична, младшая любимая сестра Ильича, Гиль появлялся ровно в четыре. Он останавливался у порога кабинета и тихо кивал головой: мол, явился, жду. Встретив ответный кивок Марии Ильиничны, шофер, также тихо прикрыв стеклянную дверь, безмолвно удалялся большими, грузными, медвежьими шагами.

Мария Ильинична вскакивала из-за стола, поспешно запихивала в свой изрядно помятый портфельчик письма и заметки рабочих.

- Возьму с собой, почитаю после обеда Ильичу, пока отдыхает, - говорила она и начинала одеваться.

Натягивала короткую, уже тесноватую суконную черную шубку со старенькой скунсовой горжеткой, меховую шапочку с круглым валиком, придававшим такую строгую солидность еще сравнительно молодому лицу секретаря редакции «Правды». Затем застегивала фетровые с меховой опушкой боты на пуговках. Сунув под мышку портфельчик с самым драгоценным грузом – заметками рабочих – и подхватив муфту, Мария Ильинична уходила из кабинета легким плывущим шагом. Дойдя до двери, она неизменно останавливалась, поворачивалась спиной к матовым стеклам, лицом к кабинету и давала Саше последние наставления.

Саше, единственной в то время помощнице Марии Ильиничны, было шестнадцать лет. Сотрудников в «Правде» было совсем мало: все силы партии находились на фронтах. Мария Ильинична работала секретарем. Саша, худая, с бледным лицом, каштановыми косами, уложенными вокруг ушей, казалась еще девочкой.

Уезжая обедать, Мария Ильинична неизменно повторяла:

- Маленькая, значит, мы никуда не уходим, пока я не вернусь. И мы сами отвечаем по всем телефонам. Особенно по этому. - Мария Ильинична указывала пальцем вверх, в тот угол, где стоял стол Саши – светлого дуба, шведский, с опускающейся гофрированной крышкой.

Позади стола, над Сашиным вращающимся креслом, висел маленький плоский металлический ящичек с трубкой на рычажке сбоку. Это был телефон «верхнего» коммутатора Кремля. Он был связан с квартирой и кабинетом Ленина. По этому телефону соединяли с Лениным. Там, в Кремле, в кабинете Ленина, тоже позади его кресла, висел такой же аппаратик. По этому телефону звонил в «Правду» Ленин. Весь Кремль был соединен с Москвой «нижним» коммутатором. С Лениным соединял «верхний».

О «верхнем» говорили, что это такой совершенный коммутатор, такой надежный, что даже английская разведка не может подслушать разговоры.

Итак, к четырем часам Мария Ильинична исчезала. Вслед за нею уходили почти все сотрудники. До шести часов Саша оставалась в кабинете одна, «маленькой хозяйкой секретариата», как подшучивали в редакции.

Она знала, с четырех до шести семья Ленина обедает, читает, отдыхает. Семья Ленина: Владимир Ильич, Надежда Константиновна, Мария Ильинична. Распорядок дня Ленин соблюдает очень точно. Около четырех он иногда звонит сестре сам, и Саше с ее места слышно, как в трубке «верхнего» спрашивают:

- Не задержишься, Маняша?

А Мария Ильинична отвечает брату:

- Нет, не задержусь, Володечка.

- Отлично. Надя тоже будет вовремя. Гиль уже поехал за нею.

Иногда перед обедом Мария Ильинична сама звонит по «верхнему»: «Что-то я сегодня подозреваю Надю…» - и справляется: поехал Гиль за Крупской? Услышав – как она и подозревала, - что Надежда Константиновна задерживается на работе и к обеду не приедет, Мария Ильинична начинала нетерпеливо стучать рычажком, затем требовала у телефонистки: - Срочно соедините с Надеждой Константиновной!

У Надежды Константиновны в кабинете тоже телефон «верхнего» коммутатора. Но сейчас у трубки не Крупская, а ее секретарь, молодая Верочка Дридзо. Она отвечает, что Надежды Константиновны нет в Главполитпросвете, она в Наркомпросе, на совещании, очень занята, просила обедать без нее…

Все более волнуясь, Мария Ильинична настаивала:

- Я прошу ее немедленно позвонить мне. Как бы ни была занята. Я жду ее звонка. Непре – менно! – И, уже повесив трубку, Мария Ильинична все возмущалась, бегая по кабинету: - Ведь Надя сегодня совсем больна. Ей и вовсе нельзя работать. А мы, извольте, даже обедать не едем. Ведь больна!

Наконец все улажено, Надежда Константиновна обещала быть к обеду. Гиль уже кивнул с порога головой, Мария Ильинична уезжает.

Это повторялось каждый день. Так было и тогда, когда произошло одно событие, которое Саша запомнила на всю жизнь.

Сам Ленин звонил в «Правду» по разным делам нередко. Но обычно с ним разговаривала Мария Ильинична. Случалось, Мария Ильинична уже уедет, а Ильич справляется по телефону, выехала ли.

- Да, уехала, минуту назад. Да, прямо домой, обедать.

- А, чудесно! – скажет Ленин. И все.

В тот памятный день Мария Ильинична уже уехала, но не прямо в Кремль.

- Еду, маленькая, тайком от Нади получить по ордеру кое-что для нее. Она совсем у меня обносилась. Бог весть в чем ходит, мерзнет. Сначала заеду в магазин, там недолго, а уж оттуда обедать…

Мария Ильинична вышла из кабинета, а Саша послала весь просмотренный материал в набор. Когда курьерша Поля уже ушла в типографию, Саша вспомнила про утренний набор – надо затребовать гранки в редакцию. Бывшая сытинская типография помещалась напротив редакции в том же дворе на старой Тверской. Саша высунула голову в форточку и стала поджидать, пока Поля выйдет из подъезда, тогда можно будет крикнуть ей о гранках. Но едва синяя куртка Поли мелькнула во дворе, как над Сашиным креслом зазвонил телефон – тот самый, «верхнего» коммутатора Кремля. Саша бросилась от окна к телефону, рванула трубку с рычажка. В трубке был голос Ленина.

«Быстрый и круглый» - так определила Саша этот голос. Ленин говорил быстро, но не отрывисто, не резко. Голос катился, как хорошо обточенный шар. Может быть, отсутствие рокочущего «р» придавало ему эту обточенность. Это было ее, Сашино, ощущение ленинского голоса, и это ощущение было связано с представлением о том, что этот круглый голос исходит от большого, доброго человека. Услышав в трубке ленинский голос, Саша уже заранее знала, что за этим последует. Ленин спросит: «А Марии Ильиничны нет?» И Саша ответит: «Она уехала семь минут тому назад».

Саша всегда хорошо запоминала время ее отъезда, чтобы Ленину, если он спросит, ответить точно. Потому что от Марии Ильиничны Саша не раз слышала: «Ильич уважает человека, который в работе точен… Владимир Ильич не терпит, когда что-нибудь не точно… Он очень любит точность…»

И Саша отвечала Ленину очень точно и коротко, хотя и волновалась при этом. Так бывало обычно. Но в этот день все произошло иначе.

- Это говорит Ленин, - быстро и кругло прокатилось в трубке. – Кто у телефона?

- Вешнева, - ответила Саша.

- Саша, да? – услыхала она неожиданно.

И от этой неожиданности, что Ленин знает, оказывается, ее имя и даже назвал по имени, Саша смутилась.

- Да, Саша… - неуверенно произнесла она и насторожилась.

- Вот и отлично! – продолжал все тот же быстрый, круглый, катящийся ленинский голос. – Прошу вас, Саша, посмотрите в «Правде», когда печаталась статья о Суханове?

Саша мысленно пробежала расстояние, отделяющее ее стол от того маленького стола с нижней полочкой, на котором лежали комплекты «Правды». Нет, совершенно невозможно держать в руке телефонную трубку и заглянуть в комплект. До него не дотянуться! Но ведь невозможно выпустить из руки, оторвать от уха, положить на стол трубку, в которой голос Ленина. Что тут делать?

- Владимир Ильич, я посмотрю комплект и сейчас же позвоню вам, - нашлась Саша, радуясь своей находчивости и решимости.

- Нет. Я подожду у телефона, сказал Ленин.

«Он будет ждать тут, пока я буду перелистывать газеты там…» - это положение Саша ощутила как бедствие. Ведь кто знает, сколько это продлится? Лучше попросить его положить трубку. Так и сказать: «Прошу вас, очень прошу вас, Владимир Ильич, не ждать, пока я…» Но ведь он уже сказал: «Я подожду» - так нечего тут много разговаривать. Быстро, как только несут тебя ноги, мчи туда, к столику с комплектами, и принимайся за дело.

Прежде чем Саша успела все это подумать, она уже проговорила в трубку:

- Простите, Владимир Ильич, но мне придется отойти от телефона, чтобы посмотреть…

- Да, да! Пожалуйста. Я подожду, - услышала Саша и вмиг очутилась у столика в другом конце кабинета.

Она откинула огромный картонный переплет годового комплекта «Правды» и стала перелистывать номера, силясь припомнить, в каком же месяце писали об этом меньшевике Суханове и его книге. А трубка, в который был голос Ленина, осталась там, на Сашином столе…

Как разбух комплект! Кажется, еще так недавно подшивка была совсем тощей. Листать, можно сказать, было нечего. А теперь вот как раз, когда Ленину нужна справка, комплект сразу потолстел. Пока все это просмотришь…

Так размышляла Саша, порывисто перелистывая номер за номером.

«Правда» девятнадцатого года! Гигантские буквы заголовка. Огромные газетные листы. Казалось, они вобрали в себя огонь великих идей и грохот сражений. Номера, напечатанные убористым шрифтом на серой бумаге, лишенные всяких украшений. Газета 1919 года не знала ни фото, ни карикатур. Все это появилось позже. Бумага, на которой печаталась тогда «Правда», была «голодной», как и народ, который ее читал. Она быстро желтела. Шрифт был стертым, слепым. Краска плохо просыхала, она смазывала текст. Стальные строчки набора походили на искалеченные суставы. Старые линотипы и ротационки, славные типографские машины, служили прессе революции с героизмом раненых, не покидающих поле битвы.

Первые фотографии появились в газете после долгого перерыва лишь поздней осенью. Это были снимки товарищей, погибших при взрыве в Московском Комитете партии. Погибшие взощли на бессмертные страницы «Правды» и сошли в великую могилу героев революции у кремлевской стены.

Пока Ленин ждал у телефона, Саша перелистывала эти огромные, негибкие, хрупкие, подслеповатые номера газет, напечатанные то на желтой, то на серой бумаге.

Саша почему-то «запомнила глазом», что статья о Суханове была напечатана «подвалом», то есть была помещена в нижней части газетной полосы. Поэтому она просматривала только нижнюю часть и листала номер очень быстро.

«Смотреть нужно только вторые и третьи полосы», - соображала она. Потому что «подвалы» были только внутри. Остальное, значит, можно не смотреть, просто пропускать. Тогда дело пойдет быстро, и Владимир Ильич не век будет ждать у телефона. Но нет, так не годится! Надо все же обязательно смотреть и первую страницу, чтобы проверить номер и число. Ведь в понедельник и после праздников «Правда» не выходит. А вдруг случилось так, что какой-то номер не подшит, не попал в переплет, вырван? Мало ли что бывает! Ага! Подвал! Но это не о Суханове. Это статья о том, что домА буржуазии передают не рабочим, не детдомам, а каким-то канцеляриям!

Саша порывисто переворачивала страницы – но нет подвала! А может быть Ленин уже не ждет? Саша побежала к телефону. Осторожно, чтобы не задеть шнур, она приложилась ухом к трубке, лежавшей на столе, и вслушалась – он там? Да, ждет! Слышно его дыхание. Саша побежала обратно и опять стала перелистывать номера газет. Пока сверяла номер и число на первой странице, она невольно успевала «схватить глазом» то заголовок, то лозунг, то шапку.

Шапки «Правды»! Огненные, опаляющие сердце призывы бурных лет революции. Эти «шапки» печатали на первой странице сверху, во всю ширь газетного номера:

СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЕ ОТЕЧЕСТВО В ОПАСНОСТИ!
К ОРУЖИЮ! К БИТВАМ! К ПОБЕДЕ!

Вот шапка «Правды» в весну кровавого сражения с диктатором Сибири:

КОЛЧАК НАСТУПАЕТ НА ВОЛГУ,
РЕВОЛЮЦИИ ГРОЗИТ НОВЫЙ СТРАШНЫЙ УДАР.

Шуршит газетный лист под Сашиными руками. Опять отчаянная схватка революции с контрреволюцией:

БЕЛАЯ ГВАРДИЯ ПОДНИМАЕТ ГОЛОВУ.
РАБОЧИЕ, СРУБИТЕ ЭТУ ГОЛОВУ!

Саша все ищет, ищет нужную Ленину статью. Где же о Суханове? Суханов! Меньшевик. Такое бледное, вытянутое, лошадиное лицо. На носу очки в золотой оправе. А за стеклами – голубые глаза… Жена у Суханова большевичка, зовут ее Галя. Как это возможно: жена большевичка, а муж – меньшевик? Они же все время спорят, наверное?

«А, подвал! Нет, не то! Но сколько же времени прошло с тех пор, как позвонил Ленин? Сколько времени я тут копаюсь?»

Прямо перед Сашей электрические круглые часы с огромным циферблатом и черной стрелкой, отщелкивающей минуты.

«Как! Только одна минута? Не может быть! В самом деле – одна минута с хвостиком. Ну, не страшно!»

Еще один номер раскрыт. 11 июля 1919 года. Опять леденящая шапка:

ПЕТЕРБУРГ И МОСКВА ГОЛОДАЮТ!
РАБОЧИЕ И КРЕСТЬЯНЕ ХЛЕБНЫХ ГУБЕРНИЙ,
ВСЕ ВАШИ СИЛЫ ОТДАЙТЕ НА ОТПРАВКУ ХЛЕБА ГОЛОДНЫМ!

Саша спешит, листает. А Ленин ждет! Вдруг Саша отдернула руку: «Ох, что я натворила!» Оказывается, она рвет газету пополам. И порвала не один номер. Она так быстро перелистывала газеты, так яростно захватывала пальцами кончик листа, что хрупкая бумага не выдерживала.

«Гублю комплект! – ужаснулась Саша. – Единственный комплект!»

Теперь она осторожно откидывала номера. А время шло. Ленин ждал.

«Пропал проклятый подвал!» - сокрушалась Саша и перевернула еще один номер.

О, какая страшная страница! Падение советской власти в Венгрии. Самоубийство Тибора Самуэли. Этот венгерский комиссар сидел однажды тут, в секретариате, вон в том кресле. Теперь он покончил с собой там, в Венгрии, чтобы не сдаться живым их контре.

Опять подвал! Нет, это еще не о Суханове. А вот некролог. Умер большевик. Почти каждый день «Правда» печатает извещения о смерти коммунистов. И все от тифа…

Подвал! Наконец-то он! «Записки о революции». Новая книга Суханова. Ага! Вот что нужно Ленину! Это в номере от 14 августа.

Саша понеслась к телефону, твердя наизусть: «Четырнадцатое август. Четырнадцатое…»

- Владимир Ильич, статья о книге Суханова напечатана четырнадцатого августа тысяча девятьсот девятнадцатого года, - выговорила Саша четко, но дышала при этом чересчур громко.

- А, отыскали! Хорошо! – отозвался Ленин. – А теперь найдите, пожалуйста, то место, где сам Суханов пишет о Милюкове. И прочитайте мне.

- Вы опять будете ждать или вам позвонить? – справилась Саша, тая слабую надежду, что Ленин не станет больше дожидаться у телефона.

- Я подожду.

Этот краткий ответ Ленина Саша ощутила уже как катастрофу. Он опять будет ждать! Только бы не осрамиться, сделать все точно. Саша снова склонилась над маленьким столом. Теперь она читала статью «Правды» о Суханове. Не читала даже, а вбирала молодыми быстрыми глазами начало каждого абзаца. А статья, казалось, занимала полтора подвала. «Одиннадцать колонок! – сразу заметила Саша. – Пока все это прочитаешь… Милюков! Милюков! Где тут о нем? Где тут Милюков? Этот вождь буржуазии – эмигрант, бежал в Париж, черт бы его побрал! Ах да, ведь Ленин объяснил мне, где искать… Он сказал: «где сам Суханов пишет о Милюкове», - вспомнила Саша. Значит, это цитата. А цитаты набирают петитом, самым мелким шрифтом.

Саша стала читать только строки, напечатанные мелко, петитом, и очень скоро нашла фамилию Милюкова.

«Вот. То самое, что нужно Ильичу! Сейчас прочитаю ему это место. Прочитаю, и тогда все! Все!»

Но именно в ту минуту, когда Саше казалось, что все уже кончается, перед нею встало неожиданное препятствие. Сашин стол, всегда такой удобный, с полочкой, ящичками и особой ребристой крышкой, которая запирает стол вместе с его полочками, - этот самый стол, когда Саша захотела положить на него комплект «Правды», оказался предательски неудобным. Именно верхние хваленные полочки мешали разложить огромный комплект. А нужный Ленину номер, где написано о Милюкове, нельзя ни вырвать, ни отделить. Что делать? Саша поставила комплект на стол и придерживала рукой страницу.

- Владимир Ильич, я нашла это место о Милюкове, - сказала Саша.

- Отлично! – прокатилось в трубке. – Прочитайте, пожалуйста, весь абзац до конца.

Теперь Саша уже знала наверняка, что катастрофа неминуема. Чтобы прочитать Ленину весь абзац, надо комплект положить. А так, когда он стоит, да еще полураскрыт, все не прочитаешь. Ведь буквы так стерты… «Прочитайте, пожалуйста!» Вот тут и прочитай. А Мария Ильинична, видать, еще не добралась домой, а то она уже была бы у телефона, и все было бы просто. Надо же: именно сегодня, когда Ленин позвонил, она поехала в магазин! Как нескладно все получается. Ну как нарочно!

Так сетовала Саша на свою судьбу, пока руки ее пристраивали удобно комплект. Это было не легко. Она откинула его к полке, но он стал сползать вниз. Тогда Саша придвинула кресло вплотную, спинкой к столу, и комплект был как бы взят в плен. Саша привалилась к нему, прижала локтем раскрытую страницу – все было теперь в порядок. Правда, в таком согнутом положении не очень удобно читать, да еще смазанные газетные строчки, да к тому же вслух, да еще Ленину! Но когда все делается в такой спешке и Ленин ждет, тут уж не до удобств. Читай быстрей и соображай, что читаешь.

- Я начинаю, Владимир Ильич, - предупредила Саша и стала читать. Но ей показалось, что она произносит слова слишком громко, возможно даже выкрикивает, и она понизила голос.

- Пожалуйста, медленнее, - раздалось в трубке. – Я буду записывать.

«О, а я думала, надо быстро!» Саша прервала чтение и начала снова. Она выговаривала слова и одновременно примечала, как становится ровней ее дыхание, как понижается голос. «Переходит в альт», - шутила в таких случаях Мария Ильинична.

Вот, наконец, последняя строчка абзаца!

Запчасти для грузовых и легковых иномарок, российских грузовиков, прицепов и полуприцепов, шины и диски, масла и смазки, сопутствующие товары. Автосервис малотоннажных грузовиков. ЗАО "Машдеталь", г. Чехов, МО.

- Точка. Кавычки закрыты. Все, Владимир Ильич. Я кончила! – произнесла Саша так, словно вздохнула громко, и, расправив спину, откинулась к стенке.

Но тут же ее охватил страх: «Все ли прочитала? Точно ли? Не напутала? А вдруг что пропустила?»

А в трубке в тот же миг послышалось:

- Хорошо. Теперь я вам прочитаю записанное, а вы, Саша, проверяйте по газете, точно ли я записал.

«А я уже сняла локоть! – ужаснулась Саша. – Теперь опять ищи это место. Нет, ничего! Вот оно!»

В телефонной трубке вновь катился быстрый круглый голос Ленина. Водя пальцем по строчкам петита, Саша вслушивалась в те слова, которые произносил Ленин.

- Все? – Это спросили в трубке.

- Да, все! – ответила Саша. – Все так и напечатано.

- Спасибо, Саша. До свиданья.

Это сказал Ленин. Честное слово, все кончилось! И, кажется, хорошо.

Саша оторвалась от комплекта, но трубку от уха не отнимала. Она продолжала вслушиваться в то, что происходит там, где недавно, вот сейчас, был голос Ленина. Тихо. Но, может быть, Ленин еще тут? Может быть, он еще раз проверяет то, что она читала ему, может быть, он еще что-нибудь скажет или спросит?

Саша вслушивалась, но ничего не было слышно.

Дррр! – вдруг словно электрическим током ударило Сашу в барабанную перепонку.

- Повесьте трубку! – услышала она уже другой голос: размеренный, четкий, негнущийся, словно деревянный. Это телефонистка «верхнего» кремлевского коммутатора.

Саша рывком повесила трубку и нажала на рычажок два раза – отъединяюсь, знайте! Затем Саша потащила на место комплект, позвонила в типографию насчет утреннего набора, вызвала курьершу и послала ее за гранками.

Курьерша положила на стол новую почту, и Саша стала вскрывать толстые телеграммы и большие пакеты. Но то и дело ловила себя на том, что ничего не читает. Сидит вот так, откинувшись, а руки бессильно повисли. Сидит и рассуждает:

«Так никуда не годится! Раз статья напечатана в газете, должна быть заведена карточка на нее. Да, картотека всех статей, помещенных у нас. Вот тогда, если позвонит Ленин – и даже не Ленин, а кто угодно, - и не надо копаться в комплекте, искать, вспоминать… Тогда будет порядок. Картотека! А кто ее заведет? Ведь людей нет! Сотрудники так много работают, приходят утром, уходят ночью. И комплект один на всю редакцию. Разве можно так? И он такой большой, тяжелый. Прямо измучилась с ним! Ох, а ведь я его, кажется, порвала?!»

Вспомнив о происшедшем, Саша вновь побежала к газетному столику и стала просматривать номера.

«Это какой-то кошмар! – ужаснулась она. – Подряд, подряд, лист за листом, без единого пропуска, и каждый порван пополам, вот как раз посредине, как он был сложен. Где складка, там и рвалось. Хорошо, что я наконец спохватилась! Хорошо, что дальше не пошло… Но что же теперь делать? И это случилось именно со мной! А я еще требую всегда от всех, чтобы аккуратнее были с комплектом… Что теперь будет?»

Саша еще долго переживала бы случившееся, но дверь вдруг открылась, и появилась Мария Ильинична. Она остановилась у входа, прислонилась к дверному косяку и притворно строго, как разговаривают с детьми, спросила:

- Маленькая, с кем это мы сегодня разговаривали?

- Мы сегодня разговаривали с Лениным, и мы порвали комплект, - сокрушенно ответила Саша.

- Комплект? – встревожилась Мария Ильинична, шагнула к столику, откинула синий под мрамор переплет, полистала номера, пошевелила листы. – Но почему вы их рвали? Что произошло?

- Я сама не знаю. Даже не заметила как… - Саша прижала руки к груди. – От волнения, Мария Ильинична! Ведь я так волновалась. Владимир Ильич ждал у телефона. Вы понимаете, он ждал, я так торопилась. Уже потом спохватилась. Там, дальше, уже не порвано… Мария Ильинична, что тут было без вас! Если бы вы только знали!..

Мария Ильинична еще раз потрогала растерзанные листы, потом посмотрела на Сашу и вдруг расхохоталась. Она смеялась долго, и чем растеряннее становилось лицо Саши, тем громче смеялась Мария Ильинична.

Привлеченный смехом, заглянул в секретариат редактор.

- Отчего пальба и крики и эскадра на реке? – весело спросил он.

Мария Ильинична приподняла пальцем половинки порванного номера:

- Полюбуйтесь, пожалуйста, как наша Саша с Лениным разговаривала.

Редактор сначала ничего не понял, а узнав, в чем дело, тоже захохотал и забегал по кабинету.

- Вот так поговорила!

Между тем в секретариате один за другим появлялись члены коллегии, прибывавшие на заседание. Каждый, услышав рассказ о том, «как Саша с Лениным разговаривала», начинал, в свою очередь, тоже потешаться над Сашей. Саша все больше мрачнела. Как бы нарочно, в кабинет все время заходили сотрудники – они оставляли для заседания заявки: сколько строк им нужно в завтрашнем номере газеты. И все они, кто притворно, уже узнав о случившемся, а кто ничего не подозревая, смотрели на растерзанный комплект и удивлялись:

- Кто это порвал? Кто тут так хозяйничал?

Саша, бледная, с злым лицом, молчала либо грубо отвечала:

- Не ваше дело. Не беспокойтесь. Кто порвал, тот и зашьет.

К ее счастью, заседание вскоре началось и все ушли в редакторский кабинет. Саша достала из ящика своего стола тетрадь, в которую она записывала все, что ей поручали.

В редакторской все уже сидели в глубоких креслах, обитых бирюзовым сукном. Саша взгромоздилась на спинку кресла и примостилась у края стола. Это было ее любимое место – высоко в простенке между окнами. Отсюда, как с вышки, ей видно всех.

Когда Саша вошла, Мария Ильинична как раз рассказывала, что Ленин чувствует себя хорошо, головные боли прошли. Затем ни с того ни с сего, как показалось настороженной Саше, Мария Ильинична сказала:

- Сегодня запоздала к обеду. Приехала, а он говорит: «Пока тебя не было, я с твоей Сашей по телефону говорил, наводил у нее справку». – «Ну, и как?» - спросила я его, боясь, не набедокурила ли «моя Саша». «Все хорошо, - говорит Ильич, - она быстро и толково справилась». Вот так быстро! Оказывается, она полкомплекта порвала!..

У Саши в руках подпрыгнул карандаш.

- Ну, примемся за наши дела, - сказала Мария Ильинична, раскрыла папку, и заседание началось.

А растерзанный комплект все лежал на столике. И сотрудники, перелистывая его, неизменно поддразнивали Сашу: «Вот как мы с Лениным разговаривали!»

Но Саша уже не злилась, не грубила и смеялась над собой заодно со всеми. А потом комплект заменили новым и эта история позабылась.

Только Саша запомнила ее на всю жизнь.

Из книги Софьи Семеновны Виноградской "Искорка. Рассказы о В.И. Ленине". Издательство "Детская литература", Москва, 1971 г.

Просмотрено: 192